[История] |  [Мовсес Хоренаци – История Армении, Оглавление] | [Библиотека «Вехи»]

 

 

МОВСЕС ХОРЕНАЦИ

«История Армении»

В ТРЕХ ЧАСТЯХ

РАССКАЗАННАЯ МОВСЕСОМ ХОРЕНАЦИ

ПО ПРОСЬБЕ

САХАКА БАГРАТУНИ


__

 

КНИГА ПЕРВАЯ

 

Оглавление[1] Первой книги

 

1. Ответ на письмо Сахака и обещание выполнить его просьбу.

2. О том, почему мы предпочли обратиться к греческим (источ­никам), хотя нашу историю легче вывести из халдейских и ассирийских книг.

3. О нелюбознательном нраве прежних царей и правителей.

4. О том, что другие историки не согласны относительно Адама и прочих патриархов.

5. О равномерном нисхождении родословий трех сыновей Ноя до Авраама, Нина и Арама и о том, что Нин — не Бел и не сын Бела.

6. О том, что другие повествователи о древности частично со­гласны с Моисеем, частично же расходятся с ним, и о древних устных преданиях философа Олимпиодора.

7. Краткое сообщение о том, что тот, кого язычники именуют Белом, согласно Божественному Писанию, действительно явля­ется Небротом.

8. О том, кто и где нашел эти повествования.

9. Письмо Валаршака, царя Армении, Аршаку Великому, царю Персии.

10. О восстании Хайка.

11. О сражении и о смерти Бела.

12. О происшедших от Хайка родах и потомках и о деяниях каждого из них.

13. О войне и о победе над жителями Востока и о смерти Нюкара Мадеса.

14. О войне с ассирийцами и победе; о Пайаписе Каалеа и Кеса­рии и о Первой и прочих Армениях.

15. Об Ара и его гибели в войне с Шамирам.

16. О том, как после смерти Ара Шамирам строит город, речную плотину и свой дом.

17. О том, почему Шамирам истребила своих сыновей и как бе­жала от мага Зрадашта в Армению и умерла от руки своего сына Ниния.

18. О том, что действительно сначала имела место война Шами­рам в Индии, а потом уже — ее смерть в Армении.

19. О том, что произошло после смерти Шамирам.

20. Об Араевом Ара и о том, что сыном его был Анушаван Сосанвер.

21. Паруйр, сын Скайорди, первым становится царем Армении; он помогает мару Варбаку завладеть царством Сарданапала.

22. Ряд наших царей и их перечисление от отца к сыну.

23. О сыновьях Сенекерима и о том, что роды Арцруни и Гнуни и бдеашх, именуемый Алдзнийским, происходят от них; в той же главе о том, что дом Ангел происходит от Паскама.

24. О Тигране; каким он был во всех отношениях.

25. О страхе и подозрениях Аждахака по поводу дружественного союза Кира и Тиграна.

26. О том, как томившийся в подозрениях Аждахак увидел в див­ном сне предстоящие ему события.

27. О мнении его советников, затем и его собственном замысле и немедленном его исполнении.

28. Письмо Аждахака, последовавшее затем согласие Тиграна и отправление Тигранухи в Страну маров.

29. О том, как раскрылся заговор и разразилась война, в которой и погиб Аждахак.

30. О том, что (Тигран) отправил свою сестру Тигранухи в Тигранакерт; об Ануйш, первой жене Аждахака, и о поселении пленных.

31. О потомках Тиграна и происшедших от него родах.

32. Об Илионской войне при Тевтамосе и участии нашего Зармайра с немногими (воинами) вместе с эфиопским войском и о смерти его в этой войне.

 

Закончилось оглавление Первой книги — родословия Великой Армении.

Из персидских легенд. О Бюраспи Аждахаке.

Изложение того, что (в легенде) о Бюраспи достоверно.

 

 

Книга первая

РОДОСЛОВИЕ ВЕЛИКОЙ АРМЕНИИ[2]

 

1

Ответ на письмо Сахака и обещание выполнить его просьбу

 

Мовсес Хоренаци в начале этого повествования о нашем (на­роде желает) Сахаку Багратуни[3] радости.

Неизбывное струение на тебя божественной благодати и не­престанное воздействие духа на твои помыслы распознал я в твоей прекрасной просьбе, обретя знакомство с твоей душой прежде, чем с телесным обликом; просьба твоя сродни и моим желаниям и еще более — привычным для меня занятиям. За нее не только хва­лить тебя должно, но, и молиться, чтобы ты всегда пребывал таким.

Ибо если мы, благодаря разуму, являемся, как говорится, об­разом Божьим, и еще — добродетелью разумного существа явля­ется способность мыслить, а твое стремление к этому неиссякаемо, то ты, поддерживая яркий свет своего рассудка прекрасными мыс­лями, украшаешь разум и тем остаешься пребывать образом (Божьим), чем и услаждаешь его Первообраз[4] прекрасной и уме­ренной страстью и стремлением к этим делам.

При этом я отмечаю также, что если жившие до нас и нынеш­ние вельможи и правители Армянской страны не повелели мудре­цам, вероятно, имевшимся в их окружении, составить такого рода летописи и не подумали прибегнуть для этой цели к помощи чуже­земной мудрости, а ты ныне на наших глазах совершаешь все это, то ясно, что именно ты должен быть признан самым возвышенным из всех твоих предшественников, заслуживающим самых высоких похвал и достойным включения в подобные летописи.

Поэтому я охотно соглашаюсь на твою просьбу и приложу все старания, чтобы осуществить ее и оставить этот (труд) как бес­смертный памятник тебе и грядущим после тебя потомкам. Ибо ты и рода древнего и храброго, и плодовитого на стезе не только разума и полезных мыслей, но и величайших и многочисленных достославных деяний; о них мы упомянем в ходе нашего повество­вания, когда, прослеживая происхождение от отца к сыну, развер­нем родословие всех нахарарств[5] Армении, сжато и точно излагая, откуда и при каких обстоятельствах они возникли, согласно тому, что записано в некоторых греческих историях.

 

2

О том, почему мы предпочли обратиться к греческим (источникам), хотя нашу историю легче вывести из халдейских и ассирийских книг

 

Пусть никто не удивляется тому, что хотя, как это общеизвест­но, историки имеются у многих народов и, в особенности, у персов и халдеев[6], и у них сохранилось больше упоминаний о разнообраз­ных событиях, касающихся нашего народа, мы отметили только греческих историков и обещали представить в нашем родословии именно их указания. Ибо не только цари греческие, покончив с устройством своих домашних дел, взяли на себя заботу о том, что­бы поведать грекам как о своих державных делах, так и о плодах науки; так, Птолемей, он же Братолюб[7], счел полезным перевести книги и сказания всех народов «а греческий язык,—

(Но пусть не примут нас ныне за неуча, обвиняя в неискушен­ности и невежестве за то, что Птолемея, египетского царя, мы здесь обозначили как царя греческого. Дело в том, что он подчинил се­бе также греков и стал называться царем Александрии[8] и Греции; из Птолемеев и других властителей Египта более никто так не на­зывался. Будучи большим греколюбом, он всю свою деятельность осуществлял на греческом языке. Имеется еще много подобных же причин, почему мы назвали его греческим царем, но в интере­сах краткости ограничиваемся сказанным о нем),

— но и многие именитые и посвятившие себя науке мужи из греческого мира пеклись о том, чтобы ввести в греческую словес­ность не только записи из царских и храмовых архивов других народов,— таковым нам представляется лицо, побудившее к этому Бероса[9], халдейского мудреца, искушенного во всех науках,— но и величайшие и достойные удивления познания[10], (которые) они обретя с трудом в разных местах, собрали и переложили на гре­ческий язык: А—у X, А—у Ф, Г—у Е, М—у Ф[11]. Мужи, имена которых нам хорошо известны, собрав все это, посвятили славе эллинского мира. Они, как любители мудрости, достойны похвалы за усердие и за то, что сумели найти (плоды) мудрости у других; но еще более достойны ее те, кто воспринял и оценил эти приобре­тения науки. Поэтому я не устану называть всю Грецию матерью и кормилицей наук.

Сказанного достаточно, чтобы убедиться в необходимости для нас обращения к греческим историкам.

 

3

О нелюбознательном нраве прежних царей и правителей

 

Не хочу оставить без упоминания и порицания нелюбознатель­ный нрав древних наших предков, но здесь же, в начале нашего предприятия, произнесу по их поводу слова осуждения. Ибо, если поистине достойны восхваления те из царей, которые письменно, в историях, закрепили ход событий своего времени и увековечили все мудрые и доблестные деяния в сказах и историях, а вслед за ними удостоились нашей похвалы также те, кто тяжко трудился в архивах над созданием книг, благодаря чему мы, читая их сочине­ния, обретаем знание мирских законов и гражданских порядков, когда особенно вчитываемся в мудрые речи и истории халдеев и ассирийцев, египтян и эллинов, и при этом кажется и завидуем мудрости мужей, кои взялись за такой труд,— то, конечно, всем нам известно невежество «аших царей и прочих предков в науках и незрелость их разума. Ибо хотя мы и небольшая грядка, и чис­лом очень ограничены, и обделены могуществом, и многократно бывали покорены другими государствами, но ведь и в нашей стра­не свершено много подвигов мужества, достойных быть письменно увековеченными, которые, однако, никто из них не позаботился записать в книги. Итак, если они не подумали даже о собственной пользе и не оставили миру памяти о самих себе, то есть ли нам смысл обвинять их и предъявлять им еще большие требования — (почему они не сделали этого) и в отношении прошлого?

Но могут сказать: (это произошло) из-за отсутствия в то время письма и литературы, либо же из-за разнообразных войн, следо­вавших вплотную одна за другой. Но это мнение несостоятельно, ибо были же промежутки между войнами, как и персидское и гре­ческое письмо, на котором написаны хранящиеся у нас по сей день многочисленные книги, содержащие сведения о собственности в деревнях и областях как и в каждом доме, об общинных тяжбах и сделках, особенно же — о наследовании исконных состояний[12]. И представляется мне, что как у нынешних, так и у древних армян не было влечения к наукам и к сбору мудрых песен. Поэтому из­лишне продолжать наши речи о людях неразумных, глупых и ди­ких.

Но я поражаюсь плодовитости твоего ума; от начальных на­ших родов и до нынешних ты оказался единственным, способным предпринять столь важное дело и предложить нам взяться за ис­следование — в большом и полезном труде достоверно изложить историю нашего народа, (рассказать) о царях и нахарарских ро­дах и домах, об их происхождении, о деяниях каждого из них, о том, какие из получивших известность родов местные, нашего пле­мени, а какие — пришлые, укоренившиеся здесь и слившиеся с нашим племенем, (словом), описать все времена и события от по­ры беспорядочного столпотворения[13] до нынешнего дня,— полагая этим принести себе прекрасную славу и радость без забот.

На это скажу лишь одно: «Разве книга мне предстоит?»— как говорится в книге Иова[14], или писания твоих предков[15], кото­рые помогли бы мне, пожалуй, подобно иудейским историкам, безошибочно низвести повествование от начала до тебя или же отправляясь от тебя и других возвести до начала. Но как бы то ни было, я начну, хотя это и трудно; лишь бы нашлись люди, бла­годарные нам за наши труды. Начну же я с того, с чего начинают другие, пребывающие в лоне церкви и во Христовой вере, считая лишним повторять легенды языческих писателей о начале и (при­бегая к ним) лишь для последующего — для известных времен и мужей, в отношении которых с ними сходится и Святое Писание, пока неизбежно не доберемся до языческих историй; но и из них мы позаимствуем лишь то, что сочтем достоверным.

 

4

О том, что другие историки не согласны относительно

Адама и прочих патриархов

 

Нам следует кратко сказать о том, почему другие историки, я имею в виду Бероса, Полигистора[16] и Абидена[17], помышляя во­преки Духу, отклонились во мнениях относительно корня челове­чества, или, если кому угодно,— его вершины[18], или того же Кораблестроителя[19] и прочих патриархов, и не только по поводу имен или времени, но также в своем толковании начала рода человече­ского, противном тому, что для нас является незыблемым.

Ибо Абиден, подобно другим, говорит о нем так: «Ибо всепромыслительный Бог указал на него своему народу, как на пастыря и вождя». После чего добавляет: «Алор царствовал десять саров»[20], что составляет тридцать шесть тысяч лет. Также и Ною приписы­вают они другое имя и несчетное количество лет, хотя и относи­тельно силы потопа и опустошения земли сходятся с Духовным словом и одинаково с ним определяют число патриархов — десять, включая Ксисутра[21]. Они рассчитывают свой год не только отлич­но от наших с четырехвременным кругом солнечных лет, особенно от божественных, но также расходясь с египтянами с их лунным годом. Если же кому-либо пришло бы в голову считать годы по (циклам), называемым именами богов, то они опять-таки не в точности сходятся с выставляемыми ими безмерными числами, так как суммы последних оказываются то меньше, то больше. Пожа­луй, нам следовало здесь по мере возможности представить их мнения — что каждый из них имел в виду, излагая их в таком виде. Но из-за продолжительности предстоящей работы мы преры­ваем наше слово, оставляя все это для другого места и времени[22], и начинаем (рассказывать) об этих вещах согласно нашим убе­ждениям.

Адам первозданный; он, прожив двести тридцать лет, родит Сифа; Сиф, прожив двести семьдесят лет, родит Еноса; последнему принадлежат две надписи о двух грядущих событиях, как говорит Иосиф[23], хотя местонахождение их неизвестно. Енос был первым, кто с упованием призвал имя Бога. Почему же это так, или по ка­тим причинам считается, что он первый уповал на призвание име­ни Бога, или же как следует понимать «призвал»? Ибо Адам — действительно богозданный, и это о нем говорят, что он получил заповедь из уст Бога, а также, что он, согрешив и спрятавшись, был спрошен: «Где ты?» самим Богом, а не кем-либо другим; так­же и решение о воздаянии он услышал из его уст. Затем был и Авель, близкий и известный Богу, принесший жертву, которая и была принята. Итак, если эти были признаны Богом и известны ему, почему же говорится, что первым призвал имя Бога тот, при­том с упованием? По поводу прочих мнений об этом мы отсылаем к обещанному нами месту[24], здесь же приведем то готовое, что имеется под рукой.

Ибо первый из людей[25], впав в нарушение заповеди, из-за (своего греха) оказался изгнанным из рая и с глаз Бога. Затем и ближайший к Богу из сыновей Адама был убит рукой своего род­ного брата[26]. После этого род человеческий из-за полного отсутстсвия Божественного слова и откровения впадает в сомнения и от­чаяние и в поистине самовольные действия. Среди них Енос, испол­ненный упования и в праведности своей, призывает имя Бога. «Призывать» же имеет двоякий смысл — помянуть как забытого или позвать на помощь. Помянуть как забытого здесь не подходит, ибо не так уж много прошло лет, чтобы было позабыто имя Бога или сам носитель этого имени и, кроме того, Божье создание еще не успело узнать ни смерти, ни погребения. Следовательно, Енос призывает Бога на помощь.

Прожив сто девяносто лет, он родит Каинана; Каинан, прожив сто семьдесят лет, родит Малалаила; Малалаил, прожив сто пять­десят лет, родит Иареда; Иаред, прожив сто шестьдесят два года, родит Енока; Енок, прожив сто шестьдесят пять лет, родит Мафусала. После рождения Мафусала он жил двести лет жизнью достойной и угодной, как это известно тому, кому она была угодна[27], и затем был перенесен, как говорится о нем, из среды нечестивых. Причину этого мы сообщим после. Мафусал, прожив сто шестьде­сят пять лет, родит Ламеха; Ламех, прожив сто восемьдесят во­семь лет, родит сына и назовет его Ноем.

 

О Ное

Почему же только его он определил названием сына, а обо всех прочих просто сказал, что они родились? О нем отец его пред­сказал нечто противоречивое: «Он успокоит нас как от дел наших, так и от печали рук наших и от земли, которую проклял Господь Бог». Что оказалось не успокоением, а уничтожением всего сущего на земле[28]. Мне кажется, успокоить означает прекратить, а имен­но — прекратить нечестие и зло истреблением развращенных лю­дей второго века. Ибо он сказал прекрасно: «от дел наших», т. е. от беззаконий, и «от печали рук наших», которыми творим нечи­стое. Но и действительно успокаиваются, согласно этому предска­занию, не все, а лишь души, совершенные в добродетели, в то время как зло уничтожается и смывается как бы потоком, как случилось при Ное с погрязшими во зле. Названием же сына возвеличило его Писание как известного, знаменитого и достойно­го наследника отцовских добродетелей.

 

5

О равномерном нисхождении родословий трех сыновей Ноя до Авраама,

Нина и Арама и о том, что Нин — не Бел и не сын Бела

 

Общеизвестно, что определение времен от начала до нас, осо­бенно же — определение (рядов) потомков нахарарских родов трех сыновей Ноя является труднодостижимым и тяжким (делом), если к тому же пытаться рассмотреть их по отдельным векам. И тем более потому, что Божественное Писание, выделив свой собст­венный народ[29], отвергло прочие как презренные и недостойные упоминания на его страницах. Мы расскажем, начиная с них, в меру наших возможностей то достоверное, что мы нашли в древ­них историях, с нашей точки зрения совершенно правдивых. Ты же, разумный читатель, взгляни теперь на равномерность рядов трех родов вплоть до Авраама, Нина[30] и Арама и подивись!

Сим, прожив сто лет, через два года после потопа, согласно Божественному слову, родит Арфаксата.

 

Сим

Сим ста лет родит Арпаксата;

Арпаксат ста тридцати пяти лет родит Каинана;

Каинан ста двадцати лет родит Салу;

Сала ста тридцати лет родит Ебера;

Ебер ста тридцати четырех лет родит Фалека;

Фалек ста тридцати трех лет родит Рагава;

Рагав ста тридцати лет родит Серуха;

Серух ста тридцати лет родит Нахора;

Нахор ста семидесяти девяти лет родит Тару;

Тара семидесяти лет родит Авраама.

 

Хам

Хам родит Хуша;

Хуш родит Местраима;

Местраим родит Неброта;

Неброт родит Баба;

Баб родит Анебиса;

Анебис родит Арбела;

Арбел родит Хайала;

Хайал родит другого Арбела;

Арбел родит Нина;

Нин родит Ниния.

 

Иафет

Иафет родит Гамера;

Гамер родит Тираса;

Тирас родит Торгома;

Торгом родит Хайка;

Хайк родит Араманеака;

Араманеак родит Арамаиса;

Арамаис родит Амасию;

Амасия родит Гелама;

Гелам родит Харма;

Харма родит Арама;

Арам родит Ара Прекрасного.

 

Итак, все летописцы ставят Каинана четвертым после Ноя, после же Сима — третьим. Также и Тираса — четвертым после Ноя, а после Иафета — третьим, хотя по нашему переводу Библии он где-либо в прямой линии родословия не значится. Местраима же четвертым после Ноя и третьим после Хама мы не находим ни в нашем переводе, ни у кого-либо из летописцев[31]. Нашли его мы, расположенного так, у некоего умнейшего и любознательного си­рийца, и сказанное им показалось нам заслуживающим доверия[32]. Ибо Местраим — это Мецраим, что означает Египет, и многие лето­писцы, считающие Неброта, то есть Бела, эфиопом, убедили нас в том, что это правильно, учитывая смежность (страны его) обита­ния с Египтом.

Далее скажем еще и следующее. Хотя годы жизни потомков Хама вплоть до Нина[33] нигде и не значатся либо же не дошли до нас, в точности (не исчислены) и (годы) самого Нина, (годы) же нашего Иафета совершенно неизвестны, тем не менее приведенное родословие надежно, поскольку все три племени включают по одиннадцати (поколений) до Авраама, Нина и нашего Арама; Ара же — двенадцатый после Нина и скончался в раннем возрасте. Пусть никто не сомневается: родословие соответствует истине, ибо повествует об этом нам достоверный во многом Абиден и говорит так: «Нин (от) Арбела, Хайала, Арбела, Анебиса, Баба, Бела». Также и наших — от Хайка до Ара Прекрасного, убитого сладо­страстной Шамирам, перечисляет так: «Ара Прекрасный (от) Ара­ма, Харма, Гелама, Амасии, Араманеака, Хайка», который стал противником Бела и, одновременно, его убийцей. Абиден говорит нам об этом в своем первом разделе мелких родословий, которые кто-то потом изъял.

Об этом свидетельствует и Кефалион[34], говоря в одной из глав следующее: «В начале нашего труда мы принялись было подробно излагать по царским архивам все родословия, но получили прика­зание от царей пропустить упоминания о незаметных и дурных людях прошлого, отмечая только доблестных, мудрых и державных предков, и не тратить наше время бесплодно» и т. д.

Мне кажется, что совершенно не правы и далеки от истины те, кто считает Нина сыном Бела или даже самим Белом, ибо ни родословие, ни сумма лет этого не подтверждают. Разве что кто-то из-за прославленности и громкого имени (обоих) счел удобным представить далекое близким.

Все это мы нашли действительно в греческой литературе, ибо хотя сами греки (многое) перевели на свой язык с халдейского и хотя халдеи также — по доброй воле или подчиняясь повелениям царей — осуществили это, как, например, некто Арий[35] и многие другие, но мы, как усвоившие эту литературу от греков, считаем ре греческой.

 

6

О том, что другие повествователи о древности частично согласны с

Моисеем, частично же рас­ходятся с ним, и о древних устных преданиях

философа Олимпиодора

 

Мы представили родословие трех сыновей Ноя до Авраама, Нина и Арама, отобрав, по мере возможности, достоверное из мно­гих повествований. Полагаю, что никто из людей мыслящих не ста­нет возражать против этого, разве лишь тот, кто, вознамерившись нарушить истинный порядок, отдал бы предпочтение легендам перед правдивым словом. В таких делах каждый волен тешить себя, как ему угодно.

Но если ты, муж, любящий науку и поручивший нам эту рабо­ту, будешь благодарен нам за наши бдения и старания, то я в не­многих словах упомяну мнения, изложенные древними повествова­телями по поводу представленного нами выше, хотя и не могу здесь сказать, нашли ли они все в таком виде в царских книжных хранилищах или же каждый изменил имена, (содержание) расска­зов и время по собственному усмотрению, либо же по каким-либо другим причинам. Но как по поводу начала они то придержива­ются правды, то искажают ее,— так, говоря о первозданном, пола­гают его не человеком первым, а царем, а также называют его нелепыми и бессмысленными именами и приписывают ему три­дцать шесть тысяч лет (жизни), но в отношении числа патриархов и потопа сходны и согласны с Моисеем,— так (о делах) после по­топа придерживаются правды, говоря о трех известных мужах[36], (живших) до столпотворения, после плавания Ксисутра в Арме­нию, и искажают ее, изменяя имена и многое другое.

Но теперь я буду рад начать предстоящее мне повествование со (слов) почитаемой мной и превосходящей многих правдивостью Беросовой Сивиллы[37]. «До (строительства) башни, говорит она, и до разделения речи человеческого рода на многие языки, и после плавания Ксисутра в Армению, властителями земли были Зрван, Титан и Иапетосте»[38]. Мне представляется, что это Сим, Хам и Иафет.

«После раздела ими власти над всей вселенной, говорит она, Зрван усиливается и достигает господства над обоими братьями». Именно его и назвал впоследствии маг Зрадашт[39], царь Бактрии, то есть Мидии[40], началом и отцом богов и сочинил о нем множест­во других небылиц, которые повторять нам здесь неуместно.

«Итак, по завладении Зрваном власти, говорит она, Титан и Иапетосте не подчинились ему и ополчились на него войной, ибо он замыслил передать своим сыновьям царскую власть над всем (миром). При таких смутах, говорит она, Титан завладел некото­рой частью наследственных владений Зрвана. Тут вмешивается их сестра Астлик[41] и убеждает их положить конец распре. Они дают согласие на царствование Зрвана, но заключают между собой клятвенный договор с условием истреблять всех детей мужского пола, рождающихся у Зрвана, чтобы он не воцарился потомствен­но над ними. Поэтому назначают крепких стражей из числа Тита­нов[42] следить за родами его жен. И после того как двое (новоро­жденных) были убиты во имя соблюдения клятвы и договора, их сестра Астлик вместе с женами Зрвана задумала уговорить кое-кого из Титанов спасти остальных детей и отправить их на запад, на гору, именовавшуюся Дюцнкец, которая ныне называется Олимпом»[43].

Сочтут ли иные это легендой или правдой, но, как я убежден, здесь много истинного. Ибо и епископ кипрского (города) Кон­станции Епифаний в своем «Опровержении ересей», берясь за до­казательство праведности и справедливости суда Божьего, говорит также по поводу истребления сынами Израиля семи народов, что «Бог по справедливости истребил эти народы перед лицом сынов Израиля, ибо страна, составлявшая владение сыновей Сима, была (изначально) получена ими в удел, а Хам вторгся и насильно за­владел ею. Но Бог, блюдя право и клятвенное условие, воздал ро­ду Хама отмщением, вернув наследство сыновьям Сима». Кстати, в Божественном Писании упоминаются и Титаны, и Рафаимы[44].

Однако нам надлежит, хотя бы очень кратко, повторить некоторые древние устные предания, которые рассказывались в стари­ну среди греческих мудрецов и дошли до нас через посредство (лиц) по имени Торги и Банан и еще третьего — некоего Давида[45]. Один из них, сведущий в философии, говорил так: «О старцы, когда я был в Греции и изучал философию, однажды случилось так, что среди мудрых и многоопытных мужей речь зашла о земле­описании и разделении народов. Толковали книжные истории — одни — по-одному, другие — по-другому. Но совершеннейший из них, по имени Олимпиодор[46], сказал так: «Я вам расскажу, сказал он, дошедшие до нас по преданию устные повествования, которые сказывают до сих пор многие из крестьян. Существовала книга о Ксисутре и его сыновьях, которой ныне нигде не найти, и в ней, говорят, было изложено следующее: «После того как Ксисутр приплывает в Армению и ступает на сушу, один из его сыновей по имени Сим отправляется, говорит, на северо-запад разведать зем­лю и, найдя небольшую равнину у горы с вытянутым основанием, с пересекающей ее рекой, текущей в сторону Ассирии, остается там в течение двух лунных месяцев, называет гору по своему имени Симом[47] ,и пускается в обратный путь на юго-восток, откуда он явился. Но один из его младших сыновей, по имени Тарбан, с тридцатью сыновьями и пятнадцатью дочерьми и их мужьями, отделившись от отца, поселяется на том же берегу реки, и (Сим) по его имени называет эту область Таравном[48]. Местности же, где он сам пребывал, он дает название Цронк[49], ибо там впервые на­чали отделяться от него сыновья. Говорят, кроме того, что он ка­кое-то время проживал у границ Бактрии и что там остался еще один из его сыновей; ибо в восточных краях Сима называют Зрва­ном, и эта область, говорят, по сей день именуется Зарванд»[50].

Но чаще сказывают все это старцы из Арамова племени[51] на память в сопровождении игры на пандирне[52] в песнях с представ­лениями и танцами. Ложь или правда в этих преданиях — нам до этого дела нет. Ведь я в этой книге привожу полностью все: и то, что слышит ухо, и то, что написано в книгах, дабы ты знал все и убедился в чистоте моих побуждений в отношении тебя.

 

7

Краткое сообщение о том, что тот, кого язычники именуют Белом, согласно Божест­венному Писанию действительно является Небротом

 

О Беле, современником которого был предок наш Хайк, пове­ствуют многие и многообразно. Я же говорю, что носящий имя Кроноса и Бела — это Неброт[53], как сходно с Моисеем перечисля­ют египтяне — Гефест[54], Солнце, Кронос, то есть Хам, Хуш, Неброт,— опуская Местраима[55]. Ибо они говорят, что первым чело­веком и изобретателем огня у них был Гефест. Почему же он — изобретатель огня или Прометей[56] — похититель огня у богов, даровавший его людям, что является иносказанием,— к порядку на­шего повествования не относится. При этом и очередность египет­ских династий, и сумма лет от династии пастухов до Гефеста сходятся с тем, что отмечается у иудеев от времени Иосифа и до Сима, Хама и Иафета.

Но сказанного об этом достаточно. Ибо если мы примемся для твоего сведения излагать в нашей истории все свершившееся от времен столпотворения до наших дней, та когда же доберемся до желанных тебе исторических повествований? Тем более, что и труд, предстоящий нам, долог, а век смертного краток и неведом. Итак, приступая, изложу тебе нашу (историю), указывая, откуда (берутся сведения) и как (она протекала).

 

8

О том, кто и где нашел эти повествования

 

Рассказывают, что Аршак Великий, царь Персии и Парфии[57] и родом парфянин, отложившись от македонян, воцарился над всем Востоком и Ассирией и, убив в Ниневии[58] царя Антиоха[59], подчинил своей власти всю вселенную[60]. Брата своего Валаршака он ставит царем в Армении, сочтя это благоприятным для сохранения незыб­лемости своего царствования. Столицей ему он назначает Мцбин[61] и включает в пределы его (государства) часть западной Сирия, Палестину, Азию[62], все Средиземье[63] и Теталию[64], начиная от Понтийского моря[65] до того места, где Кавказ оканчивается у За­падного моря[66], а также Атрпатакан[67] «и прочее, чего достигнут мысль твоя и храбрость, ибо границы храбрецам, говорит он, опре­деляет их меч: сколько отсечет, стольким и владеют».

Когда Валаршак основательно упорядочил свое государство и утвердился в своей царской власти, он пожелал узнать, кто именно и какие мужи владели Армянской страной до него; до­блестным ли или бездарным принадлежало в прошлом место, ко­торое он будет занимать. И найдя некоего сирийца Мар Абаса Катину[68], мужа острого ума и знатока халдейской и греческой грамот, посылает его к своему брату Аршаку Великому с достой­ными дарами, (прося) открыть для него царский архив. И пишет письмо такого содержания[69].

 

9

Письмо Валаршака, царя Армении, Аршаку Великому, царю Персии

 

«Аршак, царь земли и моря, особой и обликом воистину сход­ный с нашими богами, счастьем же и удачей превзошедший всех царей и широтой мысли подобный небу над землей! Валаршак, твой младший брат и соратник, поставленный тобой царем в Ар­мении. Здоровья тебе и неизменных побед!

Получив от тебя завет пенься о доблести и всяческой мудро­сти, я никогда не пренебрегал твоим наставлением, но проявлял во всем этом заботу и радение в меру моего разумения и возмож­ностей. И теперь, устроив под твоим попечительством дела этого царства, я вознамерился узнать, кто именно владел до меня Ар­мянской страной и откуда существующие здесь нахарарства. Ибо не известно, какие здесь были порядки или служение при храмах, не видно, кто среди главных лиц страны первый, а кто — послед­ний, нет ничего определенного — все перепутано и дико.

Поэтому умоляю твое владычество приказать отворить твой царский архив для мужа, прибывающего пред твое могуществен­ное владычество, чтобы он нашел то, чего желает твой брат и сын, и поскорее привез. Я твердо уверен, что наше удовольствие, исхо­дящее из исполнения (твоей) воли, доставит радость и тебе. Будь здоров, взысканный обитанием среди богов!»[70]

Получив это письмо из рук Мар Абаса Катины, Аршак Вели­кий с большой готовностью приказывает показать ему архив, что в Ниневии[71], радуясь при этом, что его брат, которому он вверил половину своего царства, имеет такие помыслы. А тот, пересмотрев все книги, нашел одну, написанную на эллинском языке, с таким, как говорит он, заглавием:

 

Начало книги

 

«Эта книга была переведена по приказу Александра[72] с хал­дейского языка на греческий и содержит подлинную историю древ­них и предков»[73].

Начиналась она, говорит, с Зрвана, Титана и Иапетосте, и в ней каждый на своем месте на протяжении многих лет были распо­ложены в порядке все знаменитые мужи—потомки этих трех му­жей-родоначальников.

Из этой книги Мар Абас Катина извлекает достоверную исто­рию одного лишь нашего народа и доставляет ее царю Валаршаку в Мцбин на греческом и сирийском языках. Прекрасный ликом, искусный лучник мужественный Валаршак — красноречивый и ра­зумный, расценив ее как свое главное сокровище, поручает с с великой заботливостью сохранять ее в царском дворце, а некото­рую ее часть велит вырезать на каменном столпе. Оттуда-то мы досконально дознались о содержании историй и повторяем теперь (во удовлетворение) твоей любознательности, низводя наши соб­ственные нахарарства до халдейского Сарданапала[74] и ближе. Начало изложения в ней таково.

«Грозными и величавыми были первые боги — источники ве­личайших на свете благ: начала земли и заселения ее людьми. От них отделилось поколение великанов, нелепых и огромных те­лом исполинов. Обуянные надменностью, они породили нечестивый замысел столпотворения и тотчас принялись за его осуществление. Но ужасная буря божественного происхождения, взвихренная гневом небожителей, разрушила башню, и боги, наделив каждого непонятным (для других) языком, ввергли их в смятение. Одним из них был Иапетостеев Хайк, именитый и храбрый нахарар, мет­кий стрелок из могучего лука».

Но покончим с этим порядком повествования, ибо наша цель — не излагать историю во всей ее полноте, но стараться показать первых наших и коренных древних предков. Итак, начиная (по­вествовать) по этой самой книге, скажу: Иапетосте, Мерог, Сират, Таклад, то есть Иафет, Гомер, Тирас, Торгом. После чего тот же летописец, продолжая, говорит: Хайк, Араманеак и остальные по порядку, как мы сказали выше.

 

10